ОСОБЕННОСТИ ИДИОДИСКУРСА Ф. М. ДОСТОЕВСКОГО

УДК 80/81

Аспірант Поляковська Ю. В.

Дніпропетровський національний університет імені Олеся Гончара, Україна

ОСОБЛИВОСТІ ІДИОДИСКУРСУ Ф. М. ДОСТОЄВСЬКОГО

 

Аспирант Поляковская Ю. В.

Днепропетровский национальный університет имени Олеся Гончара, Украина

ОСОБЕННОСТИ ИДИОДИСКУРСА Ф. М. ДОСТОЕВСКОГО

 

Postgraduate student Poliakovska J.V.

Oles Honchar Dnipropetrovsk National University, Ukraine

SOME PECULARITIES OF DOSTOEVSKY`S IDIODISCOURSE

 

У статті аналізуються особливості мовної поведінки Ф. М. Достоєвського з позиції когнітивної лінгвістики. Автор вважає, що термін ідиодискурс можна використовувати для позначення комунікативно-художнього простору письменника й читача. Ідиодискурс характеризують певні мовні засоби та способи, відмінні для кожного письменника. Ідиодискурсу Ф. М. Достоєвського властиве використання біблійного інтертексту, алюзій, символів, цитат, номінацій із імпліцитним значенням. Автор доводить наявність прихованого, імпліцитного, шару  в творах письменника та визначає імпліцитний спосіб побудови структури ідиодискурсу Ф. М. Достоєвського. 

Ключові слова: ідиодискурс, інтертекст, імпліцитність, алюзія, цитата, символ, номінація, антропонім.

 

В статье анализируются особенности речевого поведения Ф. М. Достоевского с позиции когнитивной лингвистики. Автор считает, что термин идиодискурс можно использовать для обозначения коммуникативно-художественного пространства писателя и читателя. Идиодискурс характеризуют определенные языковые способы и средства, отличительные для каждого писателя. Идиодискурсу Ф. М. Достоевского присущи использование библийного интертекста, аллюзий, символов, цитат, номинаций с имплицитным значением. Автор статьи доказывает наличие скрытого, имплицитного, пласта в произведениях писателя, определяет имплицитный способ построения структуры идиодискурса Ф. М. Достоевского.

Ключевые слова: идиодискурс, интертекст, имплицитность, аллюзия, цитата, символ, номинация, антропоним. 

 

The peculiarities of Dostoevsky`s language behavior are analyzed in the article, when used cognitive linguistics. The author believes that idiodiscourse can be used for defining communication-artistic space of a writer and a reader. Some linguistics means, which are different for every writer, are able to characterize idiodiscourse. The distinctive features of Dostoevsky`s idiodiscourse are Bible intertext, allusions, symbols, quotations, nomination with implicit meaning. The author of this article proved the presence of hidden, implicit layer in the writer`s novels and defined the implicit formation way of Dostoevsky`s idiodiscourse.      

Key words: idiodiscourse, intertext, implicity, allusion, quotation, symbol, nomination, antroponim.     

 

Актуальность исследования. Поворот традиционной лингвистики ХХІ ст. к когнитивной лингвистике значительно изменил принципы работы с текстом. Раньше, при работе с художественными произведениями ученые не учитывали языковую личность автора и его экстралингвистические знания. Сейчас исследователи начали интересоваться концептуально значимыми элементами текста, картиной мира писателя и его установкой на адресата, скрытыми механизмами порождения информации. Все это привело к осознанию того, что прежние текстологические исследования нуждаются в доработке. Учет когнитивной направленности позволяет не только выявить новые языковые особенности, но и проясняет некоторые моменты необходимые для полного понимания замысла автора. Особенно это касается тех произведений, где  план cодержания шире плана выражения.

Объектом анализа нашей статьи является идиодискурс в лингвистическом аспекте.

Предмет исследования – идиодискурс                                   Ф. М. Достоевского и его особенности.

Цель статьи проанализировать идиодискурс                         Ф. М. Достоевского на примере романа «Братья Карамазовы», выявить концептуально значимые, смыслоообразующие элементы идиодискурса и его стилистическую специфику. Творчество  Ф. М. Достоевского неоднократно становилось объектом самых разнообразных исследований, среди который доминируют литературоведческие. Непосредственно филологических работ не столь много, кроме того анализ идиодискурса писателя отсутствует. Мы сделаем попытку проанализировать способ изложения произведения писателем и его отличительные языковые характеристики.

Изложение основного материала. Для работы с текстом в русле современных лингвистических требований ученые начинают использовать термин «дискурс», который позволяет учесть экстралингвистические знания читателя и писателя.  Среди разнообразия типов дискурса,                          В. С. Григорьева  [5] выделяет особое  употребление дискурса для обозначения текущей речевой деятельности в какой-либо сфере  и понимает такой дискурс как способ говорения, то есть какой или чей дискурс. В данном случае, исследуются конкретные особенности дискурса, языковые отличительные черты, стилистическая специфика. Нам представляется интересным исследование этого понимания дискурса, так как большинство ученых занимаются больше разработкой различных типов речевых дискурсов (аргументативный, социально-ритуальный, политический).

В. А. Самохина [11; c.148-154] предлагает использовать термин идиодискурс для обозначения коммуникативно-художественного пространства автора и читателя, которое в совокупности и взаимодействии всех своих аспектов, образует целостную коммуникативную среду, в которую погружаются говорящие в процессе коммуникативной деятельности. Термин «идиодискурс» является новым витком в исследованиях дискурса. Пока еще немного работ встречается по этому вопросу, и существует необходимость в уточнении данного понятия и наработки методологии.

Среди украинских ученых И. В. Шевченко [14; c.24] продолжает  заниматься проблемами идиодискурса, рассматривая концепты в идиодискурсе  Э. Хемингуэя. Исследовательница полностью поддерживает мысли                    В. А. Самохиной [11] и считает, что автор, создавая модель текста, отклоняется от нейтральной структуры и  использует  особые языковые средства, приемы, по которым можно легко узнать, кому принадлежит данное произведение. То есть, под идиодискурсом понимают конкретные проявление личности писателя, где дискурс – систематизированное и упорядоченное использование языка, за которым социально, идеологически и исторически стоит ментальность. Говоря об идиодискурсе Ф. М. Достоевского, мы подразумеваем не только способ изложения, языковые и стилистические особенности  автора, но и принимаем во внимание идеологию, ментальность писателя.

Структурные и композиционно-сюжетные особенности дискурса Ф. М. Достоевского очень специфические. Для стиля Ф. М. Достоевского характерно использование различного интертекста. К примеру, Н. М. Чирков находит в дискурсе писателя и элементы философского романа, и средневековые мистерии, и древние апокрифы, и вкрапления из книги Иова [13; c.235]. М.М. Бахтин [2] уверен, что романы Ф.М. Достоевского очень близки к старинному «сократовскому диалогу» и меннипее, с использованием карнавальныех элементов, исповедей.

Абсолютно новый подход к пониманию дискурса                             Ф. М. Достоевского предложила В. В. Сиганова [12; c.217]. Ученая использует лингвориторическую концепцию                  А. А. Ворожбитовой для анализа идиодискурса                         Ф. М. Достоевского. Исследовательница установила, что большинство ученых трактуют художественное и философское мировоззрение Ф. М. Достоевского как духоведение. На примере романа «Братья Карамазовы»                    В. В. Сиганова [12] демонстрирует особенности построения дискурса писателя и характеризует речемыслительные процессы языковой личности писателя. Обычное уголовное происшествие, детективное расследование и любовное соперничество на этом фоне тесно переплетаются с духовно-мировоззренческими и социально-психологическими связями общества того времени и соотносятся с вечными законами бытия. В результате анализа, было выделено идеологическое ядро романа – библейские репрезентации, а их взаимодействие в структуре произведения представляют имплицитный «текст в тексте», то есть глубинный слой романа.

В. И. Габдуллина [4] тоже считает, что Библейский интертекст присутствует в идиодискурсе Достоевского, а автор использует притчевую стратегию для создания произведений. Исследовательница [4] определяет функционирование различных Библейских словообразований и мотивов (кодов), среди которых доминирует сюжетная аллюзия, психологическая параллель, мифологема, мотифема и мотив. В. И. Габдуллина приходит к заключению, что авторская позиция Достоевского становится доступной только при упорной и тяжелой работе в разгадывании скрытых смыслов, имплицитных средств, с помощью которых активизируется то, что хотел донести и передать писатель, так как его замысел обычно облачен в иносказательную, имплицитную форму.

Известно, что некоторые ключевые элементы способны нести в себе скрытые смыслы, то есть имплицитное значение, так как автор, создавая текст, может с помощью использования данного элемента вызвать определенную ассоциацию с чем-то уже известным у читателя.

Немаловажным в идиодискурсе Ф. М. Достоевского является имянаречие персонажей. После проведенных исследований И. А. Маринина [10] пришла к выводу, что номинации являются имплицитным способом выражения авторской позиции Ф. М. Достоевского. Исследовательница определила прием «пульс номинации», суть которого заключается в том, что номинация некоторых персонажей реагирует на авторское отношение в момент фабульного действия и трансформируется (к примеру, с Дмитрия Федоровича на Митьку).

Исследованиями имянаречий в творчестве                            Ф. М. Достоевского занималась также и украинская ученая               В. О. Вуколова [3]. Она исследовала свойства антропонимов с точки зрения подтекстовой информации, (на основе романа «Братья Карамазовы») и отметила значение собственных имен и антропонимов, которые функционируют как имплицитные детали, образовывая пласт концептуальной и подтекстовой информации. Исследовательница доказала, что антропонимы и символы в романе выполняют функцию сигналов подтекстовой информации, и используются автором для описания героев, создают иллюзию непредназначенности текста, отражают точку зрения автора и выражают его оценку. Имена выполняют аллюзивную функцию,                            с помощью которой актуализируются известные события, связанные с конкретными людьми. Текст, по мнению                  В. О. Вуколовой, богатый на разные прецедентные высказывания, которые соотносятся с литературными, фольклорными, религиозными источниками. Такие единицы текста как заглавие, подзаголовки, эпиграф, посвящение, пролог, эпилог являются факультативно сильными позициями и помогают расшифровать «затекстовую» информацию.

Метафоры и аллюзии также часто используются в идиодискурсе Ф. М. Достоевского для обозначения и характеристики героев.  Н. А. Азаренко [1] считает, что образ Алеши является аллюзией на Иисуса Христа, образ Софьи Ивановны метафорически связан с Богоматерью, Грушенька представляет аллюзию на Марию Египетскую, образ и способ жизни Дмитрия Карамазова похож на житие Ефрема Сирина. Для подтверждения своих убеждений, исследователь использует цитаты, выдержки из речи, поступки героев, которые заимствованы из Библии.

Л. А. Куплевацкая [8] считает, что Достоевскому присущие использование целой системы символов и символики, которая образует внутренний духовно-философский план романа. Предложенная Л.А. Куплевацкой модель исследования системы символов включает в себя символические мотивы и символические значения хронотопа. Исследовательница доказывает, что хронотопические образы-символы трактира, сада, камня, стены, переулка обладают особыми функционально-семантическими значениями.

В последнее время наблюдается тенденция к освещению творчества Ф. М. Достоевского в контексте Библии. Особый интерес представляют собой труды Н. Перлиной [15],                     В. Ляху [9], А. Л. Гумеровой [6], которые разрабатывали включения Библейских аллюзий и цитат. Известно, что цитирование и аллюзия являются имплицитными средствами выражения информации, так как подразумевают отсылки к другому источнику.

Н. Перлина [15] приходит к выводам, что цитата из Евангелия самая авторитарная цитата в романах                           Ф. М. Достоевского, и расположена на высшей иерархической ступени в романе. Цитаты из Ветхого Завета играют такую же роль, и часто сопровождаются комментариями, которые относят их к конкретным ситуациям в романе. Н. Перлина заключает, что именно Библейские цитаты пронизывают и связывают воедино все элементы повествовательной системы в «Братьях Карамазовых».

Т.А. Касаткина одна из первых [7] доказала наличие пушкинской цитаты у Достоевского. Исследовательница предложила также новаторский подход в понимании эпилогов пяти романов писателя как аллюзий на различные иконы.

В ходе исследования А. Л. Гумерова [6] определяет, что дискурсу Ф. М. Достоевского присущи Библейские аллюзии, причем, наибольшее число отсылок и аллюзий на христианские реалии относятся к Распятию Христа, сошествию его в ад и Воскресению. Она отмечает также наличие одинаковых, то есть сквозных цитат, или отсылок на одну и ту же тему. Следует заметить, что все упомянутые выше структуры создают дополнение к внешнему сюжету, что можно не заметить без внимательного чтения.                     А. Л. Гумерова [6] также  доказывает наличие текста Священного Писания в романе «Братья Карамазовы», который присутствует и в виде явной цитаты, и в виде скрытой цитаты или ситуативной аллюзии, причем последний способ изложения является более значимым, так как создает фон для всего сюжета романа.

Выводы и перспективы дальнейшего исследованаия. Принимая во внимание все вышеизложенное можно прийти к выводу, что идиодискурс Ф. М. Достоевского богатый на интертекст. Среди разнообразных включений можно выделить большой пласт Библейских цитат и аллюзий, а также цитаты-заимствования других писателей. Именования зачастую несут в себе скрытое имплицитное значение. Заглавия и эпиграф являются концептуально значимыми элементами идиодискурса. Также в идиодискурсе писателя присутствует много символов.

Все вышеуказанные  способы использовались писателем для передачи информации, акцентирования на своей идеологии и убеждениях. Ф. М. Достоевский попытался создать особый, специфический тип дискурса с разнообразными стилистическими средствами, где существенную роль играет глубинный слой произведения, а читателю необходимо приложить усилия и использовать внимание для понимания замысла.

Следует заметить, что практически все исследователи указывают на наличие имплицитного пласта в идиодискурсе                    Ф. М. Достоевского. То есть, можно предположить, что писателю присущая скрытая форма высказывания и использование имплицитных средств при построении идиодискурса. Но при этом, исследования имплицитных средств передачи информации в идиодискурсе Ф. М. Достоевского отсутствуют. Таким образом, намечается перспектива исследования имплицитности в идиодискурсе Ф. М. Достоевского, что приведет не только к углублению знаний о данной лингвистической категории, но и позволит выявить новые языковые особенности речевого поведения     Ф. М. Достоевского.

 

 

Литература

 

 

  1. Азаренко Н.А. Метафорическая сакрализация персонажей как основной способ объективации христианских традицый в романе «Братья Карамазовы» Ф.М. Достоевского / Н.А. Азаренко. – Сб. научных трудов. Литературоведение и фольклор, 2002. – С.1-8.
  2. Бахтин М.М. Проблемы поэтики Достоевского / М.М. Бахтин. – М., 1963. – с.
  3. Вуколова В.О. Експресиви як сигнали підтекстової інформації (на матеріалі роману Ф.М. Достоєвського «Брати Карамазови»): автореферат на здобуття наукового ступеня кандидата наук. / В.О. Вуколова. – К.,  – 21 с.
  4. Габдуллина В.И. Авторский дискурс Ф.М. Достоевского. Проблемы изучения Уч. пособие/ В.И. Габдуллина. – Алтайская гос. пед. ак. 2008. – 138 с.
  5. Григорьева  В.С. Дискурс как елемент коммуникативного процесса: прагмалингвистический и когнитивный аспекты. Монография / В.С. Григорьева. –  Тамбов: Изд-во Тамб. гос. техн ун-та, 2007. – 288 с.
  6. Гумерова А. Л. Композиционная роль текста в тексте в произведених Достоевского: библейские цитаты в романе «Братья Карамазовы»: диссертация на соискание уч. степени кандидата наук. / А.Л. Гумерова. – Москва, 2007. – 129 с.
  7. Касаткина Т.А. О творящей природе слова. Онтологичность слова в творчестве Ф.М. Достоевского как основа реализма в высшем смысле / Т.А. Касаткина. – М., 2004. – 479 с.
  8. Куплевацкая Л.А. Символы и символика в романе Ф.М. Достоевского «Братья Карамазовы»: автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата наук. / Л.А. Куплевацкая. – Харьков, 2000. – 25 с.
  9. Ляху В. Люциферов бунт Ивана Карамазова / В. Ляху. – М., 2011. – 284 с.
  10. Маринина И.А. Типология и функционирование номинаций персонажей в полифоническом повествовании: На материале романа «Братья Карамазовы»: диссертация на соискание научной степени кандидата наук. / И.А. Маринина. – Самара, 2003. – 227 с.
  11. Самохіна В.А. Комічна домінанта регулятивності в ідиодискурсах американських гумористів / В.А. Самохіна. – Вісник ХНУ, Вип. № 72, 2012. – С. 148-154.
  12. Сиганова В.В. Интертекстуальный анализ литературно-художественного дискурса в лингвориторической парадигме: методологический потенциал для образовательного процесса / В.В. Сиганова. – Вестник СГУТиКД, № 2(20),   –  С. 216-219
  13. Чирков Н.М. О стиле Достоевского / Н.М. Чирков. – М., –  290 с.
  14. Шевченко І. С. Ідіостиль і концептуальна ідіосфера автора у художньому дискурсі / І.С. Шевченко. –  Вісник ХНУ, № 1003, 2012. – С. 22-27.
  15. Perlina N. Varieties of poetic utterance. Ouatation in brothers Karamazov / N. Perlina. –  New York. 1985. – 288 p.